Екатерина Вячеславовна Изнак, кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник, лаборатория нейрофизиологии
Москва
Ekaterina V. Iznak, Cand. Sci. (Biol.), Leading researcher, Neurophysiology Laboratory
Moscow
Елена Владиславовна Дамянович, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник, лаборатория нейрофизиологии
Москва
Elena V. Damyanovich, Cand. Sci. (Med.), Senior researcher, Neurophysiology Laboratory
Moscow
Анна Федоровна Береснева, младший научный сотрудник, лаборатория нейрофизиологии
Москва
Anna F. Beresneva, Junior researcher, Neurophysiology Laboratory
Moscow
Татьяна Игоревна Шишковская, младший научный сотрудник, отдел по изучению эндогенных психических расстройств и аффективных состояний
Москва
Tatiana I. Shishkovskaya, Junior researcher, Department of endogenous mental disorders and affective conditions
Moscow
Игорь Валентинович Олейчик, доктор медицинских наук, главный научный сотрудник, отдел по изучению эндогенных психических расстройств и аффективных состояний
Москва
Igor V. Oleichik, Dr. Sci. (Med.), Chief researcher, Department of endogenous mental disorders and affective conditions
Moscow
Андрей Федорович Изнак, доктор биологических наук, профессор, главный научный сотрудник, заведующий лабораторией, лаборатория нейрофизиологии
Москва
Andrey F. Iznak, Dr. Sci. (Biol.), Professor, Chief researcher, Head of Laboratory, Neurophysiology Laboratory
Moscow
Обоснование: необходимость исследования и уточнения нейробиологических основ депрессии обусловлена широким распространением и тяжелым социально-экономическим бременем этого заболевания. С целью профилактики рецидивов лечение депрессии рекомендуется продолжать в течение длительного времени после купирования основной депрессивной симптоматики. Изучение нейробиологических механизмов депрессий доказало диагностическую и прогностическую значимость ЭЭГ-характеристик. Однако отсроченные изменения ЭЭГ почти не исследованы. Цель исследования: анализ динамики спектрально-когерентных параметров ЭЭГ в процессе длительной терапии эндогенной депрессии у пациенток молодого возраста. Пациенты и методы: в исследование были включены 20 пациенток в возрасте 16–25 лет, поступивших в клинику НЦПЗ с диагнозом депрессивного расстройства. Психическое состояние участников исследования оценивали с применением шкалы оценки депрессии (Hamilton Depression Rating Scale, HDRS-17) и шкалы субъективной оценки повседневного функционирования (Global Assessment of Functioning Scale, GAF). Всех пациенток обследовали нейрофизиологическим методом (многоканальная фоновая ЭЭГ) с последующим анализом абсолютной спектральной мощности (СпМ) и когерентности ЭЭГ. ЭЭГ-исследование проводили трижды: при поступлении до начала курса терапии (визит 1), при выписке на этапе становления ремиссии (визит 2) и спустя год после выписки в условиях постоянной поддерживающей терапии (визит 3). Методы: клинико-психопатологический, психометрический, нейрофизиологический, статистический. Результаты: после курса купирующей терапии (на визите 2) происходило выраженное (p < 0,01) ослабление депрессивной симптоматики с дальнейшим улучшением клинического состояния (оценка по шкале HDRS-17) и социального функционирования (оценка по шкале GAF) через год (на визите 3). Клиническая динамика депрессии ассоциировалась с замедлением ЭЭГ в виде генерализованного повышения СпМ тета-дельта-активности, статистически значимого (p < 0,05) в лобно-центральных отведениях, и значимого (p < 0,05) снижения СпМ альфа2 и альфа3 компонентов альфа-ритма в затылочных зонах. Такая же картина ЭЭГ, включая значимое повышение показателя СпМ тета2-поддиапазона в центрально-теменно-затылочных отведениях, сохранялась и через год (на визите 3). Заключение: отмеченные изменения ЭЭГ отражают сложную перестройку активности головного мозга в более адекватный для этих больных режим, обеспечивающий подавление депрессивной симптоматики и восстановление социального функционирования больных.
Background: the need to study and clarify the neurobiological basis of depression is due to the widespread prevalence and heavy socioeconomic burden of this disease. In order to prevent relapses, it is recommended to continue treatment for depression for a long time after the relief of the main depressive symptoms. The study of neurobiological pathways of depression showed a significance of EEG parameters for diagnosis and prognosis. However, delayed EEG changes have been almost completely unstudied. The aim of the study was to analyze the dynamics of spectral-coherent EEG parameters during long-term therapy for endogenous depression in young female patients. Patients and Methods: The study included 20 female patients aged 16–25 years who underwent quantitative clinical (using the HDRS-17 and GAF scales) and neurophysiological (multichannel resting EEG with subsequent analysis of absolute spectral power (SP) and EEG coherence). Examination underwent three times: upon admission to hospital for treatment before the start of the course of therapy (at visit 1), upon discharge from the hospital at the stage of establishing remission (at visit 2) and one year after discharge from the hospital on maintenance therapy (at visit 3). Methods: clinical-psychopathological, psychometric, neurophysiological, statistical. Results: after the course of stopping therapy (at visit 2), there was a significant (p < 0.01) reduction in depressive symptoms with further improvement in the clinical condition (according to the HDRS-17 scale) and social functioning (according to the GAF scale) a year later (at visit 3). This was associated with an EEG slowdown in the form of a generalized increase in the SP of theta-delta activity, which was significant (p < 0.05) in the frontal-central leads, and a significant (p < 0.05) decrease in the alpha2 and alpha3 components of the alpha rhythm in the occipital zones. The same EEG pattern, including a significantly increased SP of theta2 sub-band in the centralparietal-occipital leads, persists a year later (at visit 3). Conclusion: the observed EEG changes are assessed as a reection of a complex restructuring of brain activity into a mode more adequate for these patients, ensuring the suppression of depressive symptoms and restoration of the social functioning of patients.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.