Михаил Владимирович Иванов, доктор медицинских наук, профессор, главный научный сотрудник, руководитель отделения биологической терапии психически больных
Санкт-Петербург
Michail V. Ivanov, Dr. Sci. (Med.), Professor, Chief scientific оfficer, Head of the Department, Department of Biological Therapy for Mentally ill
Saint Petersburg
Виктория Владимировна Становая, младший научный сотрудник, отделение биологической терапии психически больных
Санкт-Петербург
Victoria V. Stanovaya, junior researcher, Department of Biological Therapy for Mentally ill
Saint Petersburg
Марина Михайловна Зайцева, лаборант-исследователь, отделение биологической терапии психически больных
Санкт-Петербург
Marina M. Zaitseva, laboratory assistant researcher, Department of Biological Therapy for Mentally ill
Saint Petersburg
Обоснование: высокая эффективность атипичных антипсихотиков в отношении когнитивных дисфункций и негативных симптомов шизофрении, лучший профиль их безопасности в отношении экстрапирамидных симптомов по сравнению с антипсихотиками первого поколения сопровождаются частым возникновением эндокринных и метаболических нарушений, которые могут привести как к низкой приверженности терапии, так и к сокращению продолжительности жизни. Именно этим объясняется необходимость ранней диагностики данных нарушений и разработки терапевтической тактики, ориентированной на минимизацию проявлений эндокринного и метаболического дисбаланса. Цель исследования: оценка риска возникновения и выраженности нейроэндокринной дисфункции, метаболических нарушений у больных шизофренией в процессе терапии антипсихотиками второго поколения. Пациенты и методы: обследовано 76 стационарных больных (мужчин — 43 чел. и женщин — 33 чел.) в возрасте от 18 до 70 лет с диагнозом «параноидная шизофрения» (МКБ-10 F20.0) и положительным ответом на проведенные курсы терапии (не менее 30% редукции суммарного балла по шкале PANSS). Сформированы 3 группы больных, получавших монотерапию одним из атипичных антипсихотиков второго поколения (кветиапин, оланзапин, рисперидон). Исследуемые препараты либо назначались впервые при поступлении в стационар, либо пациенты госпитализировались с уже назначенной терапией вышеуказанными препаратами, в связи с обострением состояния осуществлялась коррекция доз. Продолжительность исследования составляла 10 недель (70 дней). Использованы клинико-психопатологический, психометрический (шкала PANSS, шкала UKU), антропометрический, лабораторный и статистический методы. Результаты: установлены различия в показателях уровня пролактина у исследованных больных-респондеров в зависимости от антипсихотика второго поколения, использованного для курса монотерапии. Показатель уровня пролактина при монотерапии рисперидоном составил M ± m = 1401 ± 91 мкМЕ/мл, что вдвое превысило верхнюю границу физиологической нормы (M ± m = 96–637 мкМЕ/мл). Проявления гиперпролактинемии были меньшими при монотерапии оланзапином (M ± m = 781 ± 52 мкМЕ/мл). Наиболее низкий уровень пролактина, отвечавший показателям нормы, установлен в группе монотерапии кветиапином (M ± m = 422 ± 48 мкМЕ/ мл). Отмечена устойчивая тенденция к более выраженному повышению пролактина у больных женского пола. Наибольшая статистически значимая прибавка веса (р < 0,5) зарегистрирована у больных, получавших монотерапию оланзапином, несколько меньшая при использовании рисперидона и минимальная при приеме кветиапина (4,9 ± 1,8 кг; 3,3 ± 1,1 кг и 0,8 ± 0,3 кг соответственно). Среднее значение коэффициента атерогенности при завершении курсов монотерапии оланзапином и рисперидоном превышало его нормативный уровень (3,8 ± 0,4 и 3,4 ± 0,5 соответственно). Выводы: Выявленные изменения эндокринного и метаболического профиля в процессе терапии антипсихотиками второго поколения подтверждают результаты ранее проведенных исследований. В качестве вторичной профилактики рекомендуется регулярный мониторинг антропометрических и лабораторных показателей во время проведения антипсихотической терапии.
Background: efficacy of atypical antipsychotics in relation to cognitive functions and negative symptoms of schizophrenia, their better safety profile in relation to extrapyramidal symptoms compared with first-generation antipsychotics, accompanied by the frequent occurrence of endocrine and metabolic disorders, which can lead to both low adherence to therapy and reduction in life expectancy. Early diagnosis of these disorders, as well as the development of therapeutic tactics would minimize manifestations of endocrine and metabolic imbalance. The aim of the study was to assess the risk of occurrence and severity of neuroendocrine dysfunction, metabolic disorders in the treatment of patients with schizophrenia with second-generation antipsychotics. Patients and Methods: 76 inpatient patients (43 men and 33 women) aged 18 to 70 years with a diagnosis of paranoid schizophrenia (ICD-10 F20.0) and a positive response to the courses of therapy (at least 30% reduction of the total score on the PANSS scale) were examined. 3 groups of patients who received monotherapy with one of the atypical antipsychotics of the second generation (quetiapine, olanzapine, risperidone) were formed. The studied drugs were either prescribed for the first time upon admission, or were already prescribed before, and dose adjustments was carried out due to an exacerbation of the condition. The duration of the study was 10 weeks (70 days). Clinical and psychopathological, psychometric (PANSS, UKU), anthropometric, laboratory and statistical methods were used. Results: differences in prolactin levels in the studied respondent patients were established depending on the second-generation antipsychotic used for the course of monotherapy. The index of prolactin level during risperidone monotherapy was M ± m = 1401 ± 91 µm/ml, which was twice the upper limit of the physiological norm (M ± m = 96–637 µm/ml). Manifestations of hyperprolactinemia were less with olanzapine monotherapy (M ± m = 781 ± 52 µm/ml). The lowest prolactin level, which corresponded to the norm, was found in the quetiapine monotherapy group (M ± m = 422 ± 48 µm/ml). Changes in prolactin levels associated with the gender of patients were found in the form of a stable tendency to a more pronounced increase in female patients. The greatest statistically significant weight gain (p < 0.5) was recorded in patients receiving olanzapine monotherapy, slightly less when using risperidone and minimal when taking quetiapine (4.9 ± 1.8 kg 3.3 ± 1.1 kg and 0.8 ± 0.3 kg, respectively). The average value of the atherogenicity coefficient at the end of the courses of monotherapy with olanzapine and risperidone exceeded its normative level (3.8 ± 0.4 and 3.4 ± 0.5, respectively). Conclusions: the changes in the endocrine and metabolic profile confirm the results of previous studies. Regular monitoring of anthropometric and laboratory parameters both before and during antipsychotic therapy is recommended as a secondary prevention.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.