Наталия Николаевна Петрова, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой психиатрии и наркологи
Санкт-Петербург
Natalia N. Petrova, Dr. Sci. (Med.), Professor, Head of Department, Department of Psychiatry and Narcology
St. Petersburg
Петр Юрьевич Завитаев, кандидат медицинских наук, доцент, кафедра психиатрии и наркологии
Санкт-Петербург
Petr Y. Zavitaev, Cand. Sci. (Med.), Assistant Professor, Department of Psychiatry and Narcology
St. Petersburg
Ирина Александровна Числова, клинический ординатор, кафедра психиатрии и наркологии
Санкт-Петербург
Irina A. Chislova, Resident, Department of Psychiatry and Narcology
St. Petersburg
Обоснование: актуальность исследования обусловлена трудностями дифференциальной диагностики пограничного расстройства личности (ПРЛ), необходимостью изучения депрессивного синдрома при ПРЛ для расширения представления о клинической картине заболевания и поиска наиболее значимых диагностических критериев. Цель исследования: изучить клинические проявления депрессивного синдрома у лиц с ПРЛ в рамках декомпенсации для повышения эффективности дифференциальной диагностики. Материал и методы: проведен анализ 58 историй болезни пациентов (74% женщин). Средний возраст пациентов 31,03 ± 1,87 года. Диагностическое распределение согласно диагностическим критериям МКБ10 включало «Эмоционально неустойчивое расстройство личности, пограничный тип» (F60.31) в 26 случаях, «Рекуррентное депрессивное расстройство» (РДР; F33) у 14 пациентов, «Биполярное аффективное расстройство» (БАР; F31) в 18 наблюдениях. В исследовании использовали архивный метод. Проанализированы данные анамнеза, клинического интервью, экспериментально-психологического обследования (ЭПО). Результаты: депрессивный синдром у пациентов с ПРЛ характеризуется идеями самоуничижения, снижением самооценки и уверенности в себе, высоким уровнем тревоги. По результатам самооценки клинически выраженная депрессия отмечена более чем у половины респондентов в отличие от результатов объективной оценки психического состояния пациентов с ПРЛ, в большинство случаев отвечавшего критериям легкой депрессии. Разработанная модель логистической регрессии прогнозирует с эффективностью 96% диагноз ПРЛ у пациентов с депрессивным синдромом. Десять наиболее значимых предикторов, включая контролирующее, непредсказуемое поведение воспитателя, гомо/бисексуальность, хроническое чувство пустоты, нестабильное настроение, идеи вины и самоуничижения, сложности с пониманием чувств по данным ЭПО и средний суицидальный риск по шкале оценки риска суицида, повышают вероятность диагноза ПРЛ. Такие симптомы как употребление психоактивных веществ и вспышки гнева в наибольшей степени повышают вероятность диагностической ошибки, так как могут приводить к ложноположительным результатам диагностической оценки. Заключение: клинические особенности депрессий имеют дифференциально-диагностическую значимость при установлении диагноза ПРЛ.
Background: the relevance of this research is determined by the challenges encountered in the differential diagnosis of Borderline Personality Disorder (BPD), the necessity to investigate the depressive syndrome in BPD to enhance comprehension of the disorder, and the pursuit of the most significant diagnostic criteria. The aim of the study was to investigate the depressive syndrome in patients with BPD as part of decompensation to improve differential diagnosis accuracy. Materials and Methods: 58 medical histories (74% women) analyzed. The average age of patients was 31.03 ± 1,87 years. ICD-10 diagnosis were F60.31 «Emotionally unstable personality disorder, borderline type» (n = 26), F33 «Recurrent depressive disorder» (n = 14), and F31 «Bipolar disorder» (n = 18) were examined. An archival method, including medical history, clinical interview, experimental psychological examination, was applied in the research. Results: depressive syndrome in BPD patients is characterized by ideas of self-deprecation, reduced self-esteem and self-confidence, and high levels of anxiety. According to the results of self-assessment, BPD patients noted the severity of depressive experiences: clinically pronounced depression was noted in more than half of cases, contrary to the results of objective assessment, where the mental state of patients’ majority corresponded to criteria of mild depression. A logistic regression model was developed that predicts with 96% efficiency the diagnosis of BPD in depressed patients based on ten predictors: controlling, unpredictable caregiver behavior, homo/bisexuality, chronic feelings of emptiness, unstable mood, ideas of guilt and self-deprecation, difficulty understanding feelings as measured by EPE, and average suicidal risk on the Suicide Risk Assessment Scale increase the likelihood of a BPD diagnosis. Symptoms such as substance use and anger outbursts are the most likely to increase the likelihood of diagnostic error, as they can lead to false positive diagnoses. Conclusion: clinical features of depression in BPD are significant for diagnosis and differential diagnostics.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.