Александр Владимирович Диденко, доктор медицинских наук, доцент, ведущий научный сотрудник отделения пограничных состояний, Научно-исследовательский институт психического здоровья, ФГБНУ «Томский национальный исследовательский медицинский центр Российской академии наук»; профессор, кафедра психиатрии, наркологии и психотерапии, ФГБОУ ВО «Сибирский государственный медицинский университет» Минздрава России
Web of Science Researcher ID: B-4722-2019
AuthorID: 773422
Томск
Alexander V. Didenko, Dr. Sci. (Med.), Docent, Leading Researcher, Department of Borderline States, Mental Health Research Institute, Tomsk National Research Medical Center of the Russian Academy of Sciences; Professor of the Department, Department of Psychiatry, Narcology and Psychotherapy, Siberian State Medical University
Web of Science Researcher ID: B-4722-2019
AuthorID: 773422
Tomsk
Ольга Вячеславовна Рощина, кандидат медицинских наук, научный сотрудник, отделение аффективных состояний
Web of Science Researcher ID: J-1725-2017
AuthorID: 1084980
Томск
Olga V. Roshchina, Cand. Sci.. (Med.), Researcher, Department of Affective States
Web of Science Researcher ID: J-1725-2017
AuthorID: 1084980
Tomsk
Елена Владимировна Диденко, кандидат медицинских наук, заведующая отделением аффективных состояний
AuthorID: 546348
Томск
Elena V. Didenko, Cand. Sci. (Med.), Head of Affective States Unit, Mental Health Research Institute
AuthorID: 546348
Tomsk
Валерий Сергеевич Мальцев, кандидат медицинских наук, заведующий отделением пограничных состояний
Web of Science Researcher ID: JNGS-3904-2025
AuthorID: 625977
Томск
Valery S. Maltsev, Cand. Sci. (Med.), Head of Borderline States Unit Mental Health Research Institute
Web of Science Researcher ID: JNGS-3904-2025
AuthorID: 625977
Tomsk
Алексей Константинович Костин, кандидат медицинских наук, врач-психиатр, отделение пограничных состояний
Web of Science Researcher ID: J-2397-2017
AuthorID: 625519
Томск
Alexey K. Kostin, Cand. Sci. (Med.), Psychiatrist, Borderline States Unit, Mental Health Research Institute
Web of Science Researcher ID: J-2397-2017
AuthorID: 625519
Tomsk
Николай Александрович Бохан, академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, заведующий отделением аддиктивных состояний, директор, Научно-исследовательский институт психического здоровья», ФГБНУ «Томский национальный исследовательский медицинский центр Российской академии наук»; заведующий кафедрой психиатрии, наркологии и психотерапии, ФГБОУ ВО «Сибирский государственный медицинский университет» Минздрава России
Web of Science Researcher ID: P-1720-2014
Sсоpus: Author ID 6506895310
РИНЦ: Author ID 152392
Томск
Nikolay A. Bokhan, Academician of RAS, Dr. Sci. (Med.), Professor, Head of Addictive States Department, Director, Mental Health Research Institute, Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences; Head of Psychiatry, Addictology and Psychotherapy Department, Siberian State Medical University
Web of Science Researcher ID: P-1720-2014
Sсоpus: Author ID 6506895310
RSCI: Author ID 152392
Tomsk
Обоснование: Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) у комбатантов характеризуется высокой коморбидностью с психическими расстройствами органического, аффективного, тревожного и личностного спектров. Актуально изучение влияния коморбидности на клиническую картину и тяжесть проявлений ПТСР.
Цель исследования: анализ структуры и тяжести клинико-психопатологических характеристик ПТСР с учетом коморбидности и установление взаимосвязей с интенсивностью субъективного переживания травматического события.
Пациенты и методы: обследованы мужчины, участники СВО (n = 52) в возрасте от 22 до 55 лет (средний возраст 38,2 ± 8,9 года), самостоятельно обратившиеся и прошедшие стационарное лечение в связи с ПТСР, коморбидным с другими психическими расстройствами (по критериям МКБ-10). Диагноз ПТСР дополнительно верифицировался международным нейропсихиатрическим интервью (Mini-international neuropsychiatric interview, M.I.N.I.) для ПТСР. Тяжесть клинических проявлений ПТСР и интенсивность влияния травматического события оценивали с помощью Миссисипской шкалы ПТСР (Mississippi Scale for PTSD) и Шкалы оценки влияния травматического события (Traumatic Event Impact Scale-R, IES-R; ШОВТС).
Результаты: в структуре коморбидных с ПТСР психических расстройств выявлено преобладание других тревожных расстройств, расстройств адаптации (n = 24; 46,2%) и органических психических расстройств (n = 12; 23,1%). Проведенный факторный анализ симптомов ПТСР позволил выделить четыре группы факторов, отражающих: (1) интрузивные проявления с выраженной тревогой, повторностью переживания и избеганием травматического события; (2) негативное эмоциональное самовосприятие; (3) неспособность испытывать положительные эмоции; (4) нарушения сна с гипервозбуждением. Установлена статистически значимая наибольшая интенсивность влияния травматического события на личностный профиль участников боевых действий и тяжесть проявлений ПТСР в случаях коморбидности с тревожными, аффективными и личностными расстройствами (p = 0,00001). Коморбидность с органическими психическими расстройствами характеризуется меньшей тяжестью клинических проявлений ПТСР и меньшей интенсивностью влияния травматического события на личностный профиль (p = 0,00001)
Заключение: выявленные особенности, связанные с влиянием на клиническую картину ПТСР коморбидных психических расстройств, следует анализировать в контексте взаимосвязей с тяжестью и интенсивностью влияния травматических событий на личностный профиль, а также учитывать при разработке лечебно-реабилитационных программ и динамической оценке эффективности терапии.
Background: PTSD in combatants is characterized by high comorbidity with mental disorders of the organic, affective, anxiety and personality spectrums. It is relevant to study the influence of comorbidity on the clinical picture and severity of PTSD manifestations.
The Aim of study: to analyze the structure and severity of clinical and psychopathological characteristics of PTSD taking into account comorbidity and to establish relationships with the intensity of subjective experience of a traumatic event.
Patients and Methods: the study included male participants of the Special military operation (n = 52) aged 22 to 55 years (mean age 38.2 ± 8.9 years), who independently sought and underwent inpatient treatment for PTSD comorbid with other mental disorders (ICD-10 criteria). The diagnosis of PTSD was additionally verified by the international neuropsychiatric interview M.I.N.I. for PTSD. The severity of clinical manifestations of PTSD and the intensity of the impact of the traumatic event were assessed using the Mississippi PTSD Scale and the Traumatic Event Impact Rating Scale (TEIRS).
Results: a predominance of other anxiety disorders, adjustment disorders (n = 24; 46.2%) and organic mental disorders (n = 12; 23.1%) was revealed in the structure of mental disorders comorbid with PTSD. The conducted factor analysis of PTSD symptoms made it possible to identify four groups of factors reflecting: (1) intrusive manifestations with pronounced anxiety, recurrence of experience and avoidance of the traumatic event; (2) negative emotional self-perception; (3) inability to experience positive emotions; (4) sleep disorders with hyperarousal. A statistically significant highest intensity of the impact of a traumatic event on the personality profile of combatants and the severity of PTSD manifestations was established in cases of comorbidity with anxiety, affective and personality disorders (p = 0.00001). Comorbidity with organic mental disorders is characterized by a lower severity of clinical manifestations of PTSD and a lower intensity of the impact of a traumatic event on the personality profile (p = 0.00001).
Conclusion: the identified features associated with the impact of comorbid mental disorders on the clinical picture of PTSD should be analyzed in the context of the relationship with the severity and intensity of the impact of traumatic events on the personality profile, and should also be taken into account when developing treatment and rehabilitation programs and dynamically assessing the effectiveness of therapy.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.