Евгений Владимирович Дарьин, врач-психиатр
Краснодарский край
Evgeny V. Darin, psychiatrist, State Budgetary Healthcare Institution “Specialized Psychoneurological Hospital” of the Ministry of Health of the Krasnodar Region
Krasnodar region
Иван Сергеевич Король, кандидат медицинских наук, главный врач
Краснодарский край
Ivan S. Korol, Cand. Sci. (Med.), Chief Physician, State Budgetary Healthcare Institution “Specialized Psychoneurological Hospital” of the Ministry of Health of the Krasnodar Region
Krasnodar Region
Елена Олеговна Бойко, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой, кафедра психиатрии
Краснодар
Elena O. Boyko, Dr. Sci. (Med.), Professor, Head of the Department, Department of Psychiatry
Krasnodar
Ольга Геннадиевна Зайцева, кандидат медицинских наук, доцент, кафедра психиатрии
Краснодар
Olga G. Zaitseva, Cand. Sci. (Med.), Associate Professor, Department of Psychiatry
Krasnodar
Обоснование: самоповреждающее поведение (non-suicidal self-injury, NSSI; в русскоязычной литературе — несуицидальное самоповреждающее поведение, НССП) девушек-подростков остается актуальной проблемой психического здоровья в связи с высокой распространенностью (10–30%) и повышенным риском суицидальных попыток. Недостаточно изучены взаимосвязи НССП с социально-психологическими характеристиками и клинико-психологическими профилями.
Цель работы: описать частоту и мотивы НССП девушек-подростков, а также изучить взаимосвязи этих поведенческих паттернов с клиническими и социально-демографическими характеристиками, уровнем тревожности, депрессии, с социальной адаптацией и воспринимаемой социальной поддержкой.
Пациенты и методы: кросс-секционное исследование проведено на выборке из 186 девушек 12–17 лет, госпитализированных в специализированную психоневрологическую больницу (Краснодарский край) в 2022–2024 гг. В качестве инструментов использованы: Шкала причин самоповреждающего поведения (Н.А. Польская, 2014), Опросник детской депрессии М. Ковач (Children's Depression Inventory), Методика многомерной оценки детской тревожности (МОДТ), Опросник социально-психологической адаптации (СПА) К. Роджерса и Р. Даймонда. Статистическая обработка данных проводилась с использованием программ GraphPad Prism и Python.
Результаты: выявлены значимые различия между диагностическими подгруппами по частоте и мотивам самоповреждений. По шкале причин самоповреждающего поведения (часть 1) достоверные различия (p < 0,05) отмечены по порезам, выдергиванию волос, обкусыванию губ и прикусыванию щек — преимущественно у пациенток с аффективными расстройствами (F30–F39). По части 2 шкалы выявлены межгрупповые различия по мотивам: «успокоиться», «почувствовать облегчение», «не чувствовать душевной боли», «чувство уничтожения» (p < 0,01). Корреляции с тревожностью, депрессией, риском суицида и социальной адаптацией были значимыми, но преимущественно слабыми (r = 0,14–0,32).
Выводы: результаты подтверждают необходимость персонализированных программ профилактики, направленных на эмоциональную регуляцию и укрепление социальных связей, особенно для пациенток с аффективными и тревожными расстройствами.
Background: non-suicidal self-injury (NSSI) in adolescent girls remains a pressing mental health concern due to its high prevalence (10–30%) and increased risk of suicide attempts. The associations between NSSI and socio-psychological characteristics as well as clinical-psychological profiles remain insufficiently explored.
The Aim of study was to describe the frequency and motives of non-suicidal self-injury (NSSI) in adolescent girls and to examine its associations with clinical and socio-demographic characteristics, anxiety, depression, social adaptation, and perceived social support.
Patients and Methods: a cross-sectional study was conducted on a sample of 186 adolescent girls aged 12–17 years who were hospitalized in a neuropsychiatric hospital (Krasnodar region) in 2022–2024. The assessment tools included the Self-Harming Behavior Reasons Scale (developed by N.A. Polskaya, 2014), the Children's Depression Inventory (CDI) by M. Kovacs, the Multidimensional Assessment of Child Anxiety (MACA), and the Social Psychological Adaptation Questionnaire by C. Rogers and R. Diamond. Statistical analysis was performed using GraphPad Prism and Python.
Results: significant differences in the frequency and motives of self-harming behavior were found between diagnostic subgroups. According to the Self-Harming Behavior Reasons Scale (Part 1), significant differences (p < 0.05) were observed in cutting, hair-pulling, lip-biting, and cheek-biting—most pronounced in patients with affective disorders (F30–F39). Part 2 of the scale revealed intergroup differences in motives such as “to calm down,” “to feel relief,” “to avoid emotional pain,” and “feeling completely destroyed” (p < 0.01). Correlations with anxiety, depression, suicide risk, and social adaptation were statistically significant but generally weak (r = 0.14–0.32).
Conclusions: the results emphasize the need for personalized prevention programs focusing on emotional regulation and social support, particularly for girls with affective and anxiety disorders.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.