Алла Геннадиевна Головина, доктор медицинских наук, главный научный сотрудник, заведующий отделомпсихосоматических и невротических расстройств
Москва
Alla G. Golovina, Dr. Sci. (Med.), Chief Researcher, Head of the Department of Psychosomatic and Neurotic Disorders
Moscow
Ольга Петровна Шмакова, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник, отдел психосоматических и невротических расстройств
Москва
Olga P. Shmakova, Cand. Sci. (Med.), Senior Researcher, Department of Psychosomatic and Neurotic Disorders, Institute of Child Psychiatry
Moscow
Надежда Ефимовна Кравченко, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник, отдел психосоматических и невротических расстройств
Москва
Nadezhda E. Kravchenko, Cand. Sci. (Med.), Senior Researcher, Department of Psychosomatic and Neurotic Disorders
Moscow
Обоснование: проблема аутоагрессивного поведения подростков имеет особую значимость ввиду высокой распространенности явления и тяжести его последствий. Несмотря на огромное количество публикаций, посвященных этому феномену, остаются малоизученными соотношения между формирующейся в период пубертата структурой личности и несуицидальным самоповреждающим поведением (НССП). Цель работы: анализ данных об особенностях несуицидального самоповреждающего поведения у подростков, страдающих шизотипическим расстройством личности (ШТРЛ). Пациенты: в исследование включены 45 подростков в возрасте 10–17 лет (мужского пола — 41; женского — 4) с диагнозом шизотипического расстройства личности, обратившиеся в амбулаторный отдел ФГБНУ РНЦПЗ. В их актуальном статусе или в анамнезе обнаружены проявления несуицидального самоповреждающего поведения. Методы обследования: клинико-психопатологический, ретроспективно-аналитический, психометрический, статистический. Результаты: феноменология НССП соотносилась с возрастом его начала. В возрасте от 5 до 12 лет аутоагрессивное поведение манифестировало случаями дакномании, граттажа кожи, самоизбиений, выдергивания волос, в 13–17 лет — самопорезами, татуажем. Патогенетические варианты НССП у подростков с ШТРЛ включали депрессивный, неврозоподобный, патохарактерологический, бредовой типы. В 91,1% случаев НССП сосуществовало с депрессивным расстройством средней и легкой степени тяжести. В поведенческих паттернах аутоагрессии отмечена склонность к итерации, трансформации в стереотипизированный аномальный ответ на индивидуально значимые триггерные воздействия. Расширение репертуара и нарастание тяжести НССП свидетельствовало о декомпенсации состояния подростков с ШТРЛ, повышении риска развития психоза. Выводы: исследование позволило получить новые данные о патологических механизмах формирования НССП у подростков с ШТРЛ. Изучены особенности клинического оформления НССП, способах реализации, динамики, сосуществования с иными психопатологическими образованиями. Полученные результаты представляются практически значимыми для разработки превентивных и реабилитационных интервенций для подростков с шизотипическим расстройством личности и несуицидальным самоповреждающим поведением.
Background: the problem of autoaggressive behavior in adolescents is of particular importance due to its high prevalence and the severity of its consequences. Despite the large number of publications devoted to this phenomenon, the relationship between the personality structure developing during puberty and non-suicidal self-injury (NSSI) remains poorly studied. The aim of study was to analyze data on the characteristics of non-suicidal self-harming behavior in adolescents with schizotypal personality disorder (STPD). Patients: the study made up 45 adolescents (m -41; f -4) aged 10−17 with schizotypal personality disorder, who sought treatment at the outpatient department of FSBSI Russian Mental Health Research Centre. Manifestations of NSSI were detected in current status or history of patients. Methods: clinical-psychopathological, retrospective-analytical, psychometric, statistical. Results: the phenomenology of NSSI correlated with the age of its onset. Autoaggressive behavior from 5 to 12 years manifested itself through cases of dacnomania, skin gratting, self-beating, and hair pulling. At age from 13 to 17 years, NSSI manifested through self-cutting and tattooing. Pathogenetic variants of NSSI were identified in adolescents with STPD including depressive, neurosis-like, delusional and pathological character as a pathway. NSSI coexisted with moderate and mild depressive disorders in 91.1% of cases. Behavioral patterns of autoaggression were prone to iteration, transforming into a stereotypical abnormal response of the patient to individually significant triggers. An expansion of the repertoire and an increase in the severity of NSSI indicated a decompensation of STPD in adolescents and an increased risk of developing psychosis. Conclusions: the study provided new data on the pathological mechanisms underlying the development of NSSI, its clinical presentation, modes of manifestation, dynamics, and coexistence with other psychopathological entities in adolescents with STPD. The findings are of practical signi cance for the development of preventive and rehabilitative interventions for this patient.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.