Обоснование: изучение метакогнитивных способностей у подростков имеет значение для понимания ранних механизмов развития психотических расстройств. Имеются данные о том, что ослабление метакогнитивного мониторинга и контроля у подростков способствует усилению связи между нейрокогнитивными дефицитами и аттенуированными психотическими симптомами. Однако выполненные на эту тему работы малочисленны, а полученные результаты требуют систематизации для уточнения особенностей метапознания при шизотипическом расстройстве (ШТР) именно в подростковом возрасте.

Цель исследования: изучить особенности интеграции и мониторинга собственного психического состояния подростками с ШТР.

Пациенты и методы: пилотное кросс-секционное исследование с использованием психометрических инструментов проводилось у подростков с ШТР (F21 по МКБ-10; n = 11), непсихотическими интернализирующими (F41, F42, F43.2 по МКБ-10; n = 6) и экстернализирующими расстройствами (F90, F91 по МКБ-10; n = 5). Статистическая обработка данных включала описательную статистику, корреляционный анализ, межгрупповое сравнение и последующее попарное сравнение между группами пациентов.

Результаты: интеграция и мониторинг собственного психического состояния характеризуются у подростков с ШТР более выраженными нарушениями идентичности и алекситимии по сравнению со сверстниками с непсихотическими интернализирующими и экстернализирующими расстройствами.

Выводы: комплекс нарушений интеграции и мониторинга подростками с ШТР собственного психического состояния сопоставим с нарушением базового самосознания (НБС), характерного для шизофрении. Дальнейшие исследования метакогнитивных способностей при ШТР в подростковом возрасте и их взаимосвязи с НБС могут подтвердить значение нарушений самосознания в предсказании риска развития психоза.

Обоснование: депрессивные симптомы часто составляют одно из клинических проявлений шизофрении, изменяя выраженность и восприятие основных клинических признаков заболевания. Степень выраженности психопатологических симптомов оказывает влияние на течение и развитие шизофрении. Генетические исследования выявили частичное перекрытие генетического риска между шизофренией и депрессивными расстройствами. Цель исследования: изучить генетические ассоциации выраженности позитивных и негативных симптомов шизофрении у пациентов с депрессивными проявлениями и без них. Пациенты и методы: проведено сравнительное кросс-секционное исследование пациентов с диагнозом шизофрении. В исследование были включены 390 пациентов, из которых 124 (31,8%) имели признаки депрессивного расстройства. Участники исследования относились к одной из трех этнических групп: русские, башкиры, татары. Оценка депрессивных проявлений проводилась с помощью Шкалы депрессии Калгари для больных шизофренией (The Calgary Depression Scale for Schizophrenia, CDSS). Для оценки выраженности психопатологических симптомов использовалась Шкала оценки позитивных и негативных синдромов (Positive and Negative Syndrome Scale, PANSS). Для определения генетических ассоциаций были выбраны следующие гены и полиморфизмы: MTNR1A rs34532313, MTNR1B rs10830963, CLOCK rs 1801260, HTR2A rs6313, PER2 rs934945, eNOS rs1549758, eNOS rs1799983. Анализ данных проводился с помощью непараметрических статистических методов: критерия Манна–Уитни, t-теста Стьюдента, χ²-критерия Пирсона. Результаты: у пациентов с депрессивными проявлениями носительство минорного аллеля полиморфизма MTNR1A rs34532313 ассоциировалось с меньшей выраженностью симптомов P4, N7; полиморфизма HTR2A rs6313 — с меньшей выраженностью P4; полиморфизма PER2 rs934945 — с меньшей выраженностью P7 по Шкале PANSS. В группе пациентов без значимых депрессивных проявлений была обнаружена ассоциация между носительством минорного аллеля MTNR1A rs34532313 и большей выраженностью симптомов Р6. Выводы: депрессивные проявления у пациентов с шизофренией могут модифицировать ассоциации между полиморфными вариантами генов и выраженностью отдельных психопатологических симптомов.

Обоснование: выделение отдельных подтипов шизофрении на основании различного терапевтического ответа и поиск биомаркеров ответа на клозапин находятся в самом начале пути.

Цель исследования: определение профиля структурно-функциональных аномалий головного мозга в группах пациентов с ультрарезистентной шизофренией (УТРШ) и клозапин-респондеров (КРШ), а также поиск ассоциаций выявленных аномалий с клиническими характеристиками.

Пациенты и методы: проведено клиническое, МРТ и ЭЭГ-обследование двух групп праворуких пациентов мужского пола с диагнозом параноидной шизофрении (F20.0 по МКБ-10) и групп здорового контроля. Выборку для анализа МРТ составили 15 пациентов группы КРШ, 18 пациентов группы УТРШ и 21 психически здоровый испытуемый. Анализ ЭЭГ-данных производили в выборке из 12 и 15 пациентов с диагнозом шизофрении (КРШ и УТРШ соответственно). Контрольная группа была подобрана отдельно и включала 26 человек. Для анализа МРТ-данных Т1-взвешенные изображения были обработаны в пакете FreeSurfer 7.1.1, в результате чего для каждого испытуемого были получены показатели корковых, подкорковых и стволовых структур. Для анализа ЭЭГ были получены показатели спектральной мощности (СМ) тета-, альфа- и гамма-ритмов. Были проведены межгрупповые сравнения и рассчитаны корреляции с психометрическими показателями Шкалы позитивных и негативных симптомов (PANSS), Шкалы Калгари для оценки депрессии при шизофрении (CDSS) и дозировкой антипсихотиков в хлорпромазиновом эквиваленте.

Результаты: в группе УТРШ были обнаружены сходные с КРШ изменения подкорковых структур и уменьшение толщины коры (при КРШ по сравнению с нормой — правой височной коры; при УТРШ — лобной, височной, затылочной, теменной, островковой и поясной коры билатерально), также в обеих группах была выше СМ тета-ритма. СМ тета-ритма коррелировала со средней дневной дозой нейролептиков в группе УТРШ.

Выводы: полученные результаты указывают на более распространенное и выраженное кортикальное истончение при ультрарезистентности. Эффекты проводимой терапии были отмечены, в первую очередь, для функциональных характеристик (СМ тета-ритма), хотя нельзя исключить и опосредованные эффекты изменения состояния головного мозга.

Обоснование: несмотря на значительное количество исследований, посвященных изучению комплаенса и его роли в процессе выздоровления, существующие методики оценки зачастую демонстрируют ограниченный прогностический потенциал.

Цель исследования: изучение специфики и различий уровня ресурсности (resourcefulness) и устойчивости (resilience) как факторов комплаенса у стационарных пациентов юношеского возраста с различными психическими расстройствами.

Пациенты и методы: при помощи Шкалы управления ресурсами для выздоровления (Resourcefulness for Recovery Inventory) Опросника эмоционального интеллекта (ЭмИн), разработанного Д.В. Люсиным, и Торонтской алекситимической шкалы (TAS-20) обследованы 120 пациентов в возрасте 18–25 лет (средний возраст 22 ± 3,5 года). Выборка разделена на четыре равные диагностические группы: пациенты с невротическими, связанными со стрессом и соматоформными расстройствами (F40–F48), с эмоционально неустойчивым расстройством личности пограничного типа (F60.31), с шизофренией (F20), с психическими расстройствами и расстройствами поведения, связанными с употреблением ПАВ (F10–F19). Статистический анализ проводился с использованием критерия Уэлча и корреляционного анализа (Спирмена).

Результаты: установлены значимые различия между группами по уровню ресурсности и устойчивости (RRI), эмоционального интеллекта (ЭмИн) и алекситимии (TAS-20). Корреляционный анализ показал наличие значимых двусторонних связей между эмоциональным интеллектом (ЭмИн) и факторами, способствующими выздоровлению (RRI), а также двусторонние положительные корреляции между уровнем алекситимии (TAS-20) и способностью к выздоровлению (RRI).

Заключение: установлено, что пациенты с невротическими расстройствами и пограничным расстройством личности обладают более высокой способностью к комплаентности и восстановлению по сравнению с пациентами, зависимыми от психоактивных веществ, и с шизофренией. Данные результаты могут использоваться в разработке психотерапевтических стратегий, направленных на повышение комплаенса и эффективности лечения за счет развития ресурсности и эмоциональной регуляции.

Обоснование: проблема послеоперационных психозов у пациентов с глиомами головного мозга остается малоизученной.

Предполагается, что развитие послеоперационных психозов удлиняет срок госпитализации, ухудшает прогноз течения основного заболевания, но доказательства этого крайне скудны.

Цель исследования: определить факторы риска возникновения послеоперационных психозов и их влияние на результаты лечения глиом головного мозга.

Пациенты и методы: проведено проспективное одноцентровое наблюдательное исследование случайной выборки взрослых пациентов с первичным хирургическим вмешательством по поводу глиальной опухоли головного мозга. Все пациенты осматривались психиатром до и после операции, а также при выписке и через 6, 12 и 24 мес. для определения результатов лечения. Критериями отбора были первичное вмешательство по поводу опухоли, верифицированный диагноз глиомы головного мозга, возраст старше 17 лет. В исследование включены 125 пациентов (61 женщина; 64 мужчины), в возрасте от 18 до 73 лет (в среднем 46,4 ± 2,6 лет). Клинико-психопатологическим и клинико-статистическим методами изучали различия между двумя группами пациентов — с возникшим после операции психозом и без психоза в послеоперационном периоде.

Результаты: послеоперационный психоз возник у 26 (20,8%) пациентов: изолированное психомоторное возбуждение в 9 случаях, изолированная спутанность — у 9 пациентов, сочетание возбуждения и/или спутанности с галлюцинациями и/или бредом — в 8 наблюдениях. Основными факторами, значимо способствующими возникновению послеоперационных психозов, оказались возраст старше 60 лет (p = 0,00622), масса тела более 80 кг (p = 0,00466) и такие показатели предоперационного психического и соматического здоровья, как наличие когнитивных расстройств (p = 0,00022), сахарного диабета (р = 0,03544), гипертонической болезни (p = 0,00064), а также прием психотропных средств в дооперационном периоде (р = 0,00455). При наличии структурной эпилепсии психозы отмечались реже (p = 0,00347). Значимая взаимосвязь возникновения психоза с особенностями опухоли отмечена только в отношении объема опухоли (p = 0,04453). Более частое возникновение психозов наблюдалось при: а) поражении срединных структур, б) предоперационном отеке мозга, в) правосторонней локализации изолированного поражения какой-либо доли одного из полушарий, а также более редкое — при изолированном поражении лобной доли — не достигало статистической значимости. Психоз развился у 4 из 5 пациентов с хирургическими осложнениями, потребовавшими послеоперационной ревизии (p = 0,00087). Пациенты с послеоперационным психозом дольше находились в стационаре (p = 0,00036) и существенно реже выживали к 24 месяцам после операции (p = 0,03367).

Заключение: для профилактики послеоперационных психозов у пациентов с глиомами головного мозга следует уделять особое внимание предоперационному соматическому и психическому состоянию пациентов. В случаях развития психоза необходимо вести интенсивный поиск мер, способствующих снижению летальности.

Обоснование: клозапин остается препаратом выбора при резистентной шизофрении, однако его применение ограничено высоким риском нежелательных реакций, включая удлинение интервала QTc. Роль генетических факторов, в частности полиморфизмов генов транспортных белков, в развитии этого осложнения изучена недостаточно.

Цель исследования: оценить связь между низкофункциональными однонуклеотидными вариантами (ОНВ) генов ABCB1 (rs1045642, rs1128503, rs2032582) и ABCG2 (rs2231142) и удлинением интервала QTc у пациентов с шизофренией, принимающих клозапин.

Пациенты и методы: в исследование включены 129 пациентов с параноидной шизофренией (F20.0, МКБ-10), получавших клозапин. Коррекция интервала QTc проводилась по формуле Фредерика. Удлинение интервала QTc определялось как прирост ≥ 30 мс от исходного уровня. Проведено генотипирование методом ПЦР в реальном времени.

Результаты: повышенный риск удлинения интервала QTc выявлен у женщин (ОШ 4,217; 95% ДИ: 1,556–11,430; р = 0,003) и лиц старшего возраста (ρ(rho) 0,218; p = 0,02). Политерапия антипсихотиками не обнаружила ассоциации с повышенным риском удлинения интервала QTc (p = 0,097). Статистически значимой связи между однонуклеотидными вариантами генов ABCB1 (rs1045642, rs1128503, rs2032582), ABCG2 (rs2231142) и удлинением QTc не найдено (p > 0,05).

Обсуждение: зарубежные исследования показали высокий риск удлинения интервала QTc при приеме клозапина. Сопоставление с результатами настоящего исследования требует дальнейшего изучения и уточнения фармакогенетики клозапина и поиска предикторов удлинения интервала QTc при его приеме.

Заключение: удлинение интервала QTc ассоциировано с женским полом и старшим возрастом. Изученные однонуклеотидные варианты генов белков-транспортеров не оказывают значимого влияния на удлинение интервала QTc при терапии клозапином. Рекомендован регулярный электрокардиографический мониторинг у пациентов группы риска удлинения интервала QTc.

Обоснование: научные исследования указывают на возможность раннего установления риска психоза при выявлении когнитивных дисфункций, предваряющих развитие психотического состояния. Не ясна роль когнитивных нарушений в качестве предикторов развития психоза у лиц, страдающих депрессиями, сопровождающимися несуицидальными самоповреждениями (НССП).

Цель исследования: изучить соотношение выраженности когнитивного дефицита и особенностей депрессий с несуицидальными самоповреждениями у пациенток юношеского возраста при наличии аттенуированной психотической симптоматики и без нее.

Пациенты и методы: в исследовании приняли участие 89 пациенток женского пола в возрасте от 16 до 25 лет, страдающие депрессией различной нозологической принадлежности (F31.3–4; F34.0; F21.3–4 + F31.3–4; F60.X + F31.3–4 по МКБ-10) с проявлениями НССП в картине заболевания. Исходя из наличия или отсутствия аттенуированной психотической симптоматики, пациентки были разделены на две группы: 46 пациенток с депрессией с аттенуированными психотическими симптомами (ДАП) и 43 пациентки с депрессией без аттенуированных психотических симптомов и психотических расстройств в анамнезе (ДБП). Когнитивные функции оценивали с помощью краткой шкалы оценки когнитивных функций при шизофрении (BACS), субтестов «Сходства», «Недостающие детали» теста Векслера и методики «Интерпретация пословиц». Для оценки функционирования, взаимодействия и уровня социальной активности пациентов использована «Шкала автономии».

Результаты и выводы: при депрессии с аттенуированными психотическими симптомами показатели «Шкалы автономии» — «Общий балл», «Способность строить функциональную социальную сеть» и «Содержание беседы с врачом» — были значимо ниже, чем при депрессии без аттенуированной симптоматики. В сравниваемых группах пациенток выявлены значимые различия по показателям когнитивной сферы. При наличии аттенуированных психотических симптомов в депрессии показатели «Общий балл когнитивного функционирования», «Вербальная память» и «Вербальная беглость», а также тестов «Сходство» и «Недостающие детали» и методики «Интерпретация пословиц» были ниже, чем при отсутствии аттенуированных симптомов. Подтверждено предположение о более низком уровне когнитивного функционирования у пациентов с субпсихотической аттенуированной симптоматикой. В этих же случаях пациентки обнаружили более высокие показатели автономии, но сниженные показатели когнитивной сферы (рабочей памяти), по сравнению такими же депрессиями у пациенток без суицидальных попыток. Эти же пациентки при повторении НССП после выписки отличались более низким уровнем социальных навыков и когнитивной сферы, чем прекратившие НССП. Показано, что разнообразие «Легких вариантов НССП» значимо больше при наличии аттенуированных расстройств в депрессии, чем при депрессиях без этих симптомов.

Обоснование: эффективная психиатрическая помощь предполагает сохранение физического, психологического, социального и экономического благополучия специалистов, ее предоставляющих. Наиболее многочисленной группой медицинского персонала психиатрических учреждений являются средние медицинские работники, испытывающие существенные нагрузки, связанные с профессиональной деятельностью. Отечественных исследований профессионального бремени, т.е. рисков, связанных с воздействием опасных и вредных факторов на рабочем месте, явно недостаточно.

Цель исследования: определение уровня профессионального бремени среднего медицинского персонала психиатрических учреждений и анализ его зависимости от социально-демографических характеристик и условий труда для внедрения здоровьесберегающих организационных и психологических мероприятий.

Участники и методы: 502 средних медицинских работника (медицинские сестры и медицинские братья) психиатрических учреждений. Респонденты были разделены на подгруппы в зависимости от длительности и интенсивности деятельности. В качестве инструмента использован «Опросник по оценке бремени работников психиатрических учреждений» (ВОЗ, 1994).

Результаты: труд среднего медицинского персонала характеризуется высокой интенсивностью — 46,41% работает более 40 часов в неделю, 88,85% совмещают три и более функции. Получены показатели, свидетельствующие о среднем уровне профессионального бремени медицинских сестер и медицинских братьев психиатрических учреждений. С увеличением длительности работы в психиатрической практике нарастает субъективное ощущение ухудшения физического (р = 0,006) и психического благополучия (р = 0,014). Такая тенденция начинает прослеживаться у среднего медицинского персонала после 5 лет работы и с течением времени усугубляется. Интенсивность контактов с пациентами, сопряженная с количеством рабочих часов в неделю, также связана с ощущением физического неблагополучия. Корме того, у медицинских сестер (медицинских братьев), работающих более 40 часов в неделю, возрастает социально-психологическое бремя (р = 0,03).

Выводы: при управлении деятельностью среднего медицинского персонала для обеспечения качественной и эффективной его работы следует учитывать как социально-демографические факторы (возраст, образование, время в пути до места работы, семейное положение), так и профессиональные факторы (длительность работы в психиатрических учреждениях, рабочее время, связанное с непосредственным контактом с пациентами, квалификацию и т.д.), влияющие на формирование профессионального бремени среднего медицинского персонала.

Обоснование: наличие симптомов нарушений пищевого поведения (НПП) в структуре депрессии может потенциально увеличить риск развития сердечно-сосудистых, эндокринных и неврологических заболеваний, что необходимо учитывать в диагностике и подходах к терапии данных расстройств.

Цель исследования: проведение пилотного анализа взаимосвязи депрессии с выраженностью НПП в зависимости от сопутствующих соматических заболеваний и психических расстройств.

Пациенты и методы: в кросс-секционное исследование включены 338 пациентов (63,9% женщин; средний возраст 30,8 года) с диагнозами депрессивного эпизода (F32) и рекуррентного депрессивного расстройства (F33) по критериям МКБ-10. В карте исследования фиксировали данные о наличии соматических заболеваний. Все участники проходили психометрическое обследование с помощью теста ЕАТ-26.

Результаты: у пациентов с депрессией и сопутствующими заболеваниями щитовидной железы (ЩЖ) отмечали значимо более выраженные НПП по EAT-26. Кроме того, у пациентов с наличием отягощенного семейного анамнеза по заболеваниям ЩЖ выявлена тенденция к более высоким баллам по шкале EAT-26, не достигавшая статистической значимости. Наличие заболеваний ЩЖ у пациентов с депрессией не было связано с сопутствующими нервной анорексией и нервной булимией.

Выводы: у пациентов с депрессией и сопутствующими заболеваниями ЩЖ наблюдается большая выраженность НПП, но не увеличение частоты клинически значимых расстройств пищевого поведения. Такой результат может быть обусловлен тем, что EAT-26 количественно оценивает более широкий спектр клинических проявлений НПП, включая неспецифические симптомы, которые могут перекрываться с проявлениями депрессии. Связь депрессии, НПП и заболеваний ЩЖ может быть объяснена влиянием гормонов ЩЖ на регуляцию метаболизма и нейровегетативных функций, в том числе через систему лептина. Требуются дальнейшие исследования для подтверждения данной гипотезы.

Обоснование: в условиях развития персонализированной медицины особую значимость приобретает терапевтический лекарственный мониторинг (ТЛМ), позволяющий повысить безопасность и эффективность психофармакотерапии.

Цель работы: систематизация и обобщение данных современных исследований, посвященных применению ТЛМ в психиатрической практике.

Материал и методы: проведен обзор статей в базе данных PubMed, опубликованных за период с 2018 по 2024 г., с использованием ключевых слов, отражающих применение ТЛМ для различных групп психотропных препаратов (антипсихотиков, антидепрессантов, нормотимиков). Анализ включал рекомендации рабочей группы AGNP (Arbeitsgemeinschaft für Neuropsychopharmakologie und Pharmakopsychiatrie), а также исследования новых подходов к забору биоматериала.

Результаты: в анализированных работах приведены клинические обоснования регулярного применения ТЛМ при назначении препаратов с узким терапевтическим окном (клозапин, литий, вальпроат). Обсуждается способность ТЛМ выявлять индивидуальные особенности метаболизма, оценивать комплаентность, предотвращать псевдорезистентность. Исследователи отмечают ограниченность данных о корреляции «концентрация-эффект» для большинства антидепрессантов. Рассмотрены альтернативные методы мониторинга (анализ слюны, микропроб крови), позволяющие повысить доступность процедуры.

Выводы: ТЛМ представляет собой эффективный инструмент оптимизации психиатрического лечения, особенно при применении антипсихотиков и нормотимиков. Внедрение менее инвазивных методов и повышение информированности специалистов может способствовать более широкому использованию ТЛМ в клинической практике.

Обоснование: помощь молодым людям после первого психотического эпизода (ППЭ) требует комплексного подхода, ориентированного не только на редукцию психопатологической симптоматики, но и на максимально возможное восстановление уровня социально-трудового функционирования. Терапия принятия и ответственности, или АСТ (Acceptance and Commitment Therapy) является современным когнитивно-поведенческим психотерапевтическим подходом, дающим возможность работать с психотическими пациентами с учетом возрастного контекста, что делает этот метод перспективным для применения и в российской популяции.

Методы: по сочетаниям ключевых слов «acceptance and commitment therapy», «psychosis», «metaanalysis», «delusions», «hallucinations» и др. в базах научных данных Google Scholar и PubMed проведен поиск метааналитических, обзорных и иных статей, оценивающих эффективность АСТ при работе с психотическими пациентами.

Результаты: было отобрано 5 метаанализов и обзорных работ, в которых представлены искомые сведения. Согласно им, несмотря на некоторую противоречивость данных и их малое количество, первичная оценка доказательности свидетельствует о возможной пользе АСТ в сочетании с психофармакотерапией при работе с психозами по сравнению с обычным медикаментозным лечением. Имеются сведения о снижении частоты госпитализаций и рецидива при использовании АСТ, редукции аффективной симптоматики и дистресса, связанного с переживанием психотических симптомов. По данным исследований, ACT способствует помощи в редукции влияния продуктивных психотических симптомов на функционирование пациента. Негативная симптоматика, в свою очередь, к настоящему моменту хуже исследована в данном отношении. Согласно исследованиям, эффективность АСТ как формы психотерапии начинает отмечаться уже после 3–4-х сессий.

Заключение: зарубежные работы по оценке эффективности показывают перспективность внедрения АСТ в клиническую практику, требуются дальнейшие исследования данного подхода на русскоязычной выборке.

Современные достижения в области геномики, протеомики и клеточных технологий открыли новые возможности для изучения патофизиологических основ психических и неврологических заболеваний. Ключевым элементом для таких исследований являются хорошо охарактеризованные коллекции биоматериала, ассоциированные с детальными клиническими данными. Создание таких ресурсов позволяет перейти к решению задач персонализированной медицины, включая поиск биомаркеров диагностики, прогноза и эффективности терапии. В данном сообщении мы представляем опыт создания и использования Фонда коллекций биоматериала «НейроРесурс», созданного и зарегистрированного на базе ФГБНУ «Научный центр психического здоровья».